Принудительное лечение шизофрении

Самое важное по теме: "принудительное лечение шизофрении" с профессиональной точки зрения. Мы собрали, агрегировали и представили в доступном виде всю имеющуюся по теме информацию и предлагаем ее к прочтению.

Принудительное лечение шизофрении

Согласно статье 58 Уголовного кодекса РСФСР, суд может определить принудительное лечение в психиатрической больнице специального или общего типа. Для подростков обычно назначается второе. В. А. Гурьева (1980) рекомендовала проводить это лечение в подростковых отделениях психиатрических больниц, где более квалифицированно может быть осуществлена реабилитация. Однако если совершенные общественно опасные действия были сопряжены с тяжелой агрессией или имеются выраженные садистские или гомосексуальные наклонности, принудительное лечение лучше осуществлять в отделениях для взрослых.

Суд не устанавливает срока принудительного лечения. Однако больные, находящиеся на принудительном лечении, не реже, чем 1 раз в 6 мес, должны освидетельствоваться компетентной комиссией, которая может дать заключение о возможности прекращения принудительного лечения, но решение о его отмене принимает только суд. Основанием для подобного заключения может быть стойкая хорошая ремиссия (не обязательно полная, но, безусловно, открывающая возможности для удовлетворительной социальной адаптации и при отсутствии признаков, указывающих на вероятность скорого рецидива). В ответственных случаях рекомендуется прервать поддерживающее лечение и проследить в течение 2—3 нед за картиной «реакции отмены».

Лечение шизофрении

Если под лечением понимать выявление причин заболевания и их последующее устранение, то какого-то адекватного и признанного метода лечения шизофрении в настоящее время не существует. Под ним понимается купирование симптомов и дополнительные мероприятия по улучшению состояния пациента.

О препаратах

Основными препаратами, чем лечат шизофрению в больницах, являются нейролептики. Другое их название — антипсихотики. Это вещества, которые меняют уровень психической активности. Её снижение обеспечивается за счёт воздействия на рецепторы нейромедиаторов, которые выполняют роль посредников у клеток нервной системы и обеспечивают процесс передачи электрохимического импульса. Действие антипсихотиков направляется на то, чтобы клетки перестали вырабатывать новые нейротрансмиттеры, и процесс передачи импульса начал бы затухать.

В основном используемые в психиатрии нейролептики связаны с дофамином. Так, считается что действие галоперидола основывается на блокаде дофаминовых рецепторов в мезокортексе и лимбической системе.

Кроме этого препарат обладает небольшим α-адреноблокирующим, антигистаминным и антихолинергическим действием. Всё это приводит к устранению продуктивных симптомов шизофрении — в первую очередь галлюцинаций. Снижается ещё и общая тенденция психики больных к активному интерпретированию различных ощущений, что приводит и к устранению когнитивных нарушений. Как следствие, уменьшается тенденция больных к формированию бредовых идей. При этом галоперидол можно назвать классическим психиатрическим средством, которое иллюстрирует сам принцип того, что представляет собой лечение больных шизофренией.

Развитие патогенеза

Характерно, что большая часть расстройств связана с так называемым шубообразным течением. Развитие патогенеза происходит следующим образом:

  1. продром;
  2. инициальный период;
  3. активная манифестация, эпизод;
  4. снижение уровня яркости проявления симптомов;
  5. «светлый» промежуток.

Продром может развиваться хоть всю жизнь до первого эпизода, инициальный период может длится всего несколько часов, а про эпизод что-то определённое сказать невозможно. Для диагностирования нужно, чтобы критерии были явно заметными в течение хотя бы двух недель. Выраженная форма расстройства может протекать месяц, а может три-четыре. Если больше, то следует вести речь уже о постоянно прогредиентной форме течения.

Достаточно аргументированно можно доказать, что приём нейролептиков никак не связан со сроком длительности эпизода. Они меняют сам характер происходящего. Можно представить себе большие весы. На одной стороне психические мучения больного, а на другой — побочные эффекты нейролептиков. Если в ходе эпизода больному совсем плохо, и он порабощён образами своего сознания, то побочные эффекты — не такое большое зло, но по сравнению с течением расстройства самого по себе. «Отпускает» же больных с шубообразной формой течения расстройства примерно в один и тот же срок, принимают они препараты или нет.

Блокировка психической активности может создать иллюзию того, что всё нормализовалось. Однако достаточно отказаться от приёма, как галлюцинации вернутся. Есть мнение о том, что по-настоящему стойкой ремиссии и полного исцеления удалось добиться только тем, кто нейролептики не принимал. В любом случае, чтобы говорить об исцелении нужно чётко определить критерии.

Возьмём две основные крайности, два полярных тезиса и попробуем взвесить все аргументы «за» и «против».

  1. Это опасное психическое расстройство — шизофрения, лечение необходимо. Чем более классическая форма терапии применяется, тем выше вероятность полного выздоровления. Нейролептики и никаких возражений!
  2. Нейролептики вызовут побочные эффекты, снизят умственные способности, станут причиной нового психического дискомфорта. Исцеление возможно и без них, шансов будет больше. Всё равно они ничего не изменят. Рано или поздно качество ремиссии ухудшится и возникнет точно такой же устойчивый дефект психики.

Почему лечение считается необходимым?

Без него больные могут стать источником опасности для себя или окружающих. Отрыв от реальности приводит к появлению неадекватных поступков, возможно совершение преступлений или попыток суицида. Больные теряют связь с социумом, у них ухудшаются умственные способности и наблюдается потеря работоспособности, обслуживать себя.

Кроме этого они страдают. Голоса в голове могут транслировать неприятные вещи, а глаза с потолка ни у кого не связываются с приятными эмоциями.

Всё это вполне справедливо. Кроме этого не нужно забывать и о близких людях. Их пребывание рядом с больным может превратиться в сущий ад. Обычно шизофрения примеры из жизни даёт самые удручающие.

Почему некоторые считают, что лечение бесполезно или вредно?

Здесь нужно сделать одно важное уточнение. Никто не говорит о том, что не нужно принимать никаких мер. А если и говорят, то могут рассматривать неприятие мер в качестве какого-то метода психологической терапии. Саму проблему отрицать вряд ли кто сподобится.

Не существует какого-то обязательного сценария патогенеза. Даже одни и те же синдромы у людей выражаются по-разному. Возможно и различное индивидуальное осмысление. Кто-то субъективное ощущение своих мыслей чужими доводит до вселенской проблемы, а возникшие псевдогаллюцинации превращает в несовместимую с жизнью драму, от чего и спрыгивает с крыши. Другой же на базе точно таких же ощущений создаёт философскую концепцию и вполне спокойно к этому относится.

Очевидно, что значимость симптомов самих по себе невероятно раздули. Никого не смущает возможность увидеть во сне сказочных животных или каких-то невероятных людей. Никто не впадает во фрустрацию от мысли о том, что существуют спецслужбы, умирают люди, возможно наличие инопланетян. Никто из тех, кто относится к разряду нормальных. Попробуйте поступить так, будто бы вы решили заснуть, но увеличить фазу засыпания. Расслабляйтесь, но не давайте себе провалиться в сон обычной мыслью-командой: «Я не буду спать!». Не нужно проходить очень уж большую подготовку, чтобы растянуть такое состояние на достаточно большой срок.

Читайте так же:  День памяти и скорби

Вполне реально засыпать и сохранять осознанность. И любой человек сможет увидеть в своём внутреннем психическом мире всё, что угодно, а так же услышать какие-то звуки. Потом можно или уйти в сон или проснуться. Вот наш экспериментатор только что в полусне видел странного крокодила в шляпе. И вот он уже занимается чем-то ещё. Никакой драмы, никаких эксцессов это за собой не влечёт. При шизофрении с сознанием происходит примерно тоже самое, но без воли, без решения больного. Отсюда паника и потеря здравого рассуждения.

Конечно, такой случай может быть очень неприятным. Однако невозможно отрицать и то, что очень многое зависит от самого человека. Даже возможность выработать в себе способность перевода психики в другой режим работы. Звучит фантастично и антипсихиатрично. Только практическое подтверждение того, что это возможно существует. Трудно сказать, можно ли «выключить» голоса в голове. Но точно известно, что некоторые больные находят в себе способность не обращать на них внимание, игнорировать. Сами, без антипсихотиков.

Другая расстановка приоритетов

Лечение шизофрении в стационаре чаще всего воспринимается не тем, чем оно является в действительности. Люди понимают, что многие медицинские проблемы не имеют полного решения. Но привыкли ждать, что выписывают после наступления улучшения или тогда, когда завершённым оказывается определённый этап лечения. К примеру, сделали хирургическую операцию. Пусть больной ещё месяц будет лечиться амбулаторно, но что-то вырезали, а швы затянулись.

В психиатрии же основной причиной госпитализации является необходимость постоянного наблюдения за больным. В это время подбирается наиболее адекватная схема терапии, оказывается социальная помощь, купируются позитивные и нивелируются негативные симптомы. А так же, если это нужно, проводятся необходимые экспертизы.

Выписка же не означает выздоровления. Вопрос так даже не ставится. Срок может быть 35 дней, а может и 90. За это время вполне реально убедиться в том, что определённые медикаменты дают те или иные результаты и прогнозировать дальнейшее течение всех событий, не только течение расстройства как такового, с учётом постоянного приёма назначенных средств.

Даже сама постановка вопроса о том, шизофрения лечится или нет не связана с реальностью. Известно, что эпизоды не повторились примерно у 30% больных. Это совершенно не говорит о том, что нейролептики «починили» какие-то неполадки в высшей нервной системе. Такой задачи они и не решают, они не лечат, но блокируют рецепторы нейромедиаторов.

Новые, более прогрессивные, методы лечения шизофрении пока только ищутся. Про них говорят, их преподносят, их пытаются разработать. Многие эксперименты дают положительные результаты, но до широкого внедрения ещё очень далеко.

Шизофрения: методы лечения без нейролептиков

Наиболее красноречиво сущность того, что такое современная психиатрия показал эксперимент «Сотерия». Это помещение больных в замкнутую систему. Ухаживает за ними добрый персонал, состоящий из непрофессионалов. Больные и особые санитары живут вместе, поэтому находятся под постоянным наблюдением. Уютная домашняя обстановка, общение, размышления о том, что происходит, облегчение страдания сочувствием. Нейролептики не исключаются, но применяются только в крайнем случае, когда больным очень уж плохо и они сами умоляют дать им препараты. Дозировки намного более низкие, чем в стандартной психиатрии.

Эксперимент проводился по инициативе доктора Лорена Мошера, а его результаты анализировались множеством специалистов. Использовались методы рандомизированного контролируемого исследования, а наблюдение за больными шло в течение 20 лет после завершения эксперимента. С течением времени многие пациенты всё же стали принимать нейролептики, но это тоже учитывалось при анализе. Результаты сравнивались с теми, что дают больные, которые лечились стандартными методами. Было проведено множество индивидуальных обследований. Общий результат показал, что процент устойчивой ремиссии несколько выше, чем тот, что наблюдается при использовании стандартных психиатрических методов лечения. Во всяком случае, он уж точно не ниже. Это говорит о том, что наш изначальный тезис о том, что нейролептики лишь снижают уровень страдания во время острого течения эпизода вполне оправдан.

Это же меняет отношение и к тому, чем на деле является принудительное лечение шизофрении. Далеко не всегда это связано с преступлениями. Показанием к такому может быть импульсивное, неконтролируемое поведение больного, спровоцированное продуктивными симптомами. Больные могут и не сделать ничего очень уж страшного — никого не убили, не избили, но совершали какие-то действия, которые говорят об их явной и серьёзной неадекватности. Если больной против госпитализации, хотя был помещён в специализированную скорую со свечкой и иконкой, да и в нижнем белье, то врачи могут удерживать его в больнице против воли предполагаемого пациента. В таком случае психиатр пишет заявление и начинается лечение шизофрении по решению суда. Обычно суды запросы из психиатрических больниц рассматривают положительно.

Правда, вероятность качественной ремиссии после таких мероприятий слишком уж низкая. Нейролептики, если так можно выразиться, притупляют психику. На практике это выглядит примерно так… Больной был одержим какой-то идеей. Он видел что-то… Прямо лица у окружающих меняли форму и превращались в морды чертей. Он был уверен, что черти вокруг. Несколько недель приёма препаратов, и он ничего такого не видит. На вопрос о том, как обстоят дела с нечистой силой отвечает, что черти пока ушли. Вот это и есть визитная карточка «лечения». Он так и считает, что то были черти, что они вселяются в людей и те меняют физические очертания.

Читайте так же:  Диагностика и лечение психических расстройств

Некоторые психиатры гордятся продукцией фармахима, другие уже давно на всё сопутствующее не обращают внимание, третьи ждут взяток. Сам термин «лечение» производит гипнотическое воздействие. Массы думают, что это на самом деле возможно в рамках использования настоящих методов, а чиновники поступают так, как им выгодно: кивают и подтверждают факт необходимости данного процесса.

Примеры шизофрении в её юридическом толковании говорят о том, что общество сталкивается с нерешаемой в глобальных рамках проблемой. Не просто пока ещё не разрешённой, но той, что вообще решения на социальном уровне не имеет. Никакая медицина никогда не ответит на вопрос о том, почему ад выплёскивается в повседневную реальность. Может быть для того, чтобы люди задумывались о том, что их рациональные толкования всего и вся работают только до определённого предела.

Принудительное лечение в российских психбольницах заинтересовало ЕСПЧ

ЕСПЧ вынес решение в пользу россиянина, отправленного на принудительное психиатрическое лечение: за это, а также избиение в больнице и отсутствие эффективного расследования по делу, он получит 26 000 евро. Еще несколько подобных дел коммуницированы и ожидают своего рассмотрения в Страсбурге. Право.Ru изучает, кого и в каких случаях могут насильно отправить в психбольницу и кто чаще других страдает от действий российских психиатров.

Дело Баталиных

На прошлой неделе Европейский суд по правам человека удовлетворил жалобу россиянина Владислава Баталина и его родителей, присудив истцу компенсацию в размере 26 000 евро за нарушение его прав в связи с принудительным психиатрическим лечением, избиением в больнице и отсутствием эффективного расследования по делу, а также 2000 евро на судебные расходы. Интересы истцов в суде представляли член Московской Хельсинкской Группы адвокат Каринна Москаленко и юрист МХГ Ирина Сергеева.

25 мая 2005 года Владислав Баталин, москвич 1977 года рождения, у которого были диагностированы тахикардия и сильные головные боли, пожаловался на ухудшение самочувствия, после чего его родители вызвали бригаду «Скорой помощи». «Скорая» отвезла Баталина в ГКБ № 6 Москвы, где врачи, не найдя патологии, в госпитализации ему отказали, отправив в городскую поликлинику. Дома, будучи не в состоянии терпеть головную боль, Баталин порезал себе руку. Родители вновь вызвали «скорую», которая доставила его в институт им. Склифосовского. Там Баталину сделали перевязку и без объяснений доставили в ПСО-2 (психосоматическое отделение) Института им. Склифосовского с диагнозом «хроническое соматоформное болевое расстройство, расстройство личности, вялотекущая шизофрения, попытка суицида».

На следующий день Владислав смог связаться с родителями, но их к сыну не пустили. Той же ночью заявитель, по его словам, был избит пациентами больницы при участии медперсонала. Также, заявил Баталин, на нем испытывали препараты. Врач назначил ему сероквель (атипичный нейролептик), иксел (антидепрессант), карбамазепин (стабилизирует настроение), трифтазин (антипсихотик) и циклодол. Применение первого препарата из списка без необходимости и в больших объемах можно приравнять к пытке, счел заявитель: к тому же, на тот момент испытания препарата на людях в России не были завершены, а в Европе он и вовсе тестировался только на крысах, мышах и собаках. По словам Баталина, жаловаться в полицию врач ему не советовал – по словам медика, это бесполезно с учетом диагноза пациента. В итоге заявитель провел в ПСО-2 15 дней, до тех пор пока его отцу не удалось вызволить его оттуда, передав сотруднику НИИ взятку в размере 3 тыс. рублей и $300.

После этого Баталин был госпитализирован с гипертоническим кризом и сильной тахикардией и провел на лечении 2 месяца.

Баталины не единожды обращались в ГУВД Москвы, прокуратуру и в другие инстанции, пытаясь привлечь виновных к ответственности, но до суда дело так и не дошло. В возбуждении уголовного дела по факту получения сотрудником Института Склифосовского взятки заявителям также отказали.

В ходе рассмотрения жалобы судьи обратили особое внимание на часть заявления, касающуюся применения к заявителю не испытанных на людях препаратов. Они обратились к историческим документам. Так, в решении ЕСПЧ есть ссылки на Нюрнбергский кодекс, сформулированный в августе 1947 года американскими судьями, которые вели процесс над нацистскими врачами, обвиняемыми в проведении экспериментов над людьми в концлагерях. В кодексе перечислены условия участия в экспериментах, основное из которых – добровольность и информированность участников. Также судьи вспомнили и о Хельсинкской декларации, принятой в 1964 году, в которой говорится о добровольности и информированности участников экспериментов, и о соответствующих принципах ООН о защите душевнобольных и улучшении состояния психического здоровья от 1991 года, напоминающих о медицинской этике.

Рассмотрев жалобу, ЕСПЧ признал, что право россиянина на свободу и личную неприкосновенность, а также статья Конвенции о запрете пыток, были нарушены в связи с принудительным психиатрическим лечением, избиением и отсутствием эффективного расследования по делу.

Не единичный случай

Жалоба Баталиных – не единственная «российская» жалоба в ЕСПЧ, связанная с российской психиатрией. Весной этого года суд коммуницировал еще четыре жалобы россиян, касающихся принудительного помещения в психбольницу. И если в случае с Баталиным для помещения его в спецучреждение были основания, то в остальных случаях основания для госпитализации выглядят сомнительными.

Видео (кликните для воспроизведения).

Петербуржец Виктор Котенев, был госпитализирован в 2007 г. по инициативе полиции, которой надоедал «неоднократными необоснованными звонками». На лечение его отправил суд по итогам психиатрического освидетельствования: врачи сделали вывод о риске «значительного ущерба [его] здоровью в связи с ухудшением психического состояния в отсутствие психиатрической помощи».

Валентина Заикина пострадала из-за соседей: врачи психбольницы № 13 за один день заключили, что пациентка должна быть госпитализирована принудительно, поскольку представляет опасность для себя и окружающих. Решение поддержал суд.

Москвич Алексей Хомченков в 2010 г. привлекался к уголовной ответственности как соучастник фиктивного банкротства, однако вместо суда был отправлен на принудительное лечение с диагнозом «шизофрения».

Читайте так же:  Как понравится мальчику в лагере

Алтайский журналист-оппозиционер Руслан Макаров был помещен в психиатрическую клинику после того, как он подал в суд на губернатора. При этом против журналиста возбудили еще и уголовное дело об угрозе в адрес главы региона.

По версии всех заявителей, их лишили свободы в нарушение закона. Макаров также отметил, что психиатрия в России имеет карательную функцию и является мерой госпринуждения.

[3]

Вернется ли карательная психиатрия

В настоящее время признано, что в СССР помещение на принудительное лечение в психиатрические стационары применялось государством как мера репрессии, в первую очередь по политическим мотивам. Данное положение нашло свое закрепление в ст. 1 Закона РСФСР «О реабилитации жертв политических репрессий», напоминает Вадим Байбуз, партнер юридического бюро «Байбуз и партнеры». Некоторые полагают, что карательная психиатрия в последние годы появилась снова. «Какое-то время мы даже не могли в это поверить. Но сегодня очевидно, что злоупотребления такого рода растут и что это становится тенденцией», – заявлял Юрий Савенко, президент Ассоциации независимых психиатров России, еще в 2006 году.

Однако, по мнению юристов, все не столь драматично: «В настоящее время, как бы этого не хотелось лицам, несогласным с политикой нашего государства, такие действия невозможны»,– говорит Вадим Байбуз. По просьбе Право.Ru он объяснил, как работает система принудительной госпитализации в России.

«По общему правилу психиатрическая помощь, в том числе в форме госпитализации, оказывается с согласия пациента или его законного представителя, если пациент был признан недееспособным ст. 29. ФЗ «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании», – говорит юрист. – Однако в некоторых случаях лица, страдающие психическими расстройствами, могут быть подвергнуты недобровольной госпитализации».

[1]

Ее применение возможно в случаях, если обследование или лечение возможно только в стационаре, а расстройство психики является тяжелым и обусловливает:

– непосредственную опасность лица для себя или окружающих;
– беспомощность лица, то есть неспособность самостоятельно удовлетворять основные жизненные потребности;
– существенный вред здоровью вследствие ухудшения психического состояния, если лицо будет оставлено без психиатрической помощи.

В соответствии с законом, в течение 24 часов после госпитализации должны быть оповещены родственники пациента, законный представитель или иные указанные им лица. После помещения в стационар комиссия врачей-психиатров должна принять решение об обоснованности госпитализации, в простонародье называемой «пятиминутка». Поясняет Байбуз: «Если госпитализация признается обоснованной, то заключение комиссии направляется в суд по месту нахождения стационара для решения вопроса о дальнейшем пребывании лица в нем».

[2]

Принудительная госпитализация лица в психиатрический стационар на срок свыше 48 часов без судебного решения не допускается: по истечении этого срока пациента должны либо выписать, либо обратиться в суд с заявлением о вынесении постановления о принудительной госпитализации.

«Таким образом, законодатель создал два уровня защиты от злоупотреблений с принудительной госпитализацией», – заключает юрист. Конечно, нельзя исключать, что пациент может быть помещен в медучреждение незаконно, и медикаментозное воздействие создаст иллюзию психического расстройства, добавляет он, но в основе принятия постановления о госпитализации все равно будет лежать результат психиатрической экспертизы.

Обжаловать действия врача-психиатра, госпитализировавшего лицо в психиатрический стационар, можно вышестоящему должностному лицу, прокурору или в суд.


«Что касается проведения независимой экспертизы, то вопрос принятия ее в качестве доказательства рассматривается индивидуально в каждом деле, поэтому невозможно однозначно ответить на вопрос, как суды должны к ним относиться. Другое дело, постановка перед судом ходатайства о проведении дополнительной комплексной экспертизы, такое ходатайство может быть удовлетворено судом», – говорит Байбуз.


Потенциальные жертвы психиатрии

Судебная практика по принудительной госпитализации фактически здоровых граждан немногочисленна, рассказывает Вадим Байбуз: количество обращений в суд с требованиями признания действий правоохранительных органов об отказе в возбуждении уголовного дела по фактам незаконной госпитализации в медицинские учреждения невелико, а судебные приговоры лицам, допустившим злоупотребление должностными полномочиями в виде незаконной госпитализации, единичны.

Тем не менее для другой группы лиц опасность действительно велика. В группе риска – недееспособные граждане, количество судебных разбирательств по принудительной госпитализации которых зашкаливает. «Это естественно, что в отношении больных, беззащитных людей, обладателей квартир в Москве допускаются вопиющие злоупотребления, – рассказывает Байбуз. – Что характерно, то опасность им угрожает как от опекунов, так и от органа опеки и попечительства. Судебная практика изобилует такими примерами, когда органы опеки любым способом стараются госпитализировать опекаемого с целью его дальнейшего помещения в интернат и распоряжения его имуществом».

Интересы опекуна не всегда соответствуют интересам опекаемого. В результате случаются трагические случаи, когда человек госпитализирован, но помочь ему в защите его законных прав некому. Находясь в изоляции, он не имеет возможности позвонить, заключить соглашение с адвокатом.

По словам юриста, доказать, что человек несмотря на то, что он имеет какие-то заболевания, в том числе и психические, не создает угрозу окружающим, очень сложно: «Как правило, в основу решения о принудительной госпитализации ложится неадекватность поведения и отсутствие круглосуточного контроля за человеком. Заключение психиатров в этом случае выдается под копирку заявления лица, ходатайствующего о госпитализации».

Просмотр полной версии : Как отправить больную шизофренией на принудительное лечение?

Речь пойдет о моей младшей сестре. Ей 44 года. Диагноз шизофрения поставлен ей 20 лет назад, после стационарного, принудительного лечения (еще в СССР). Тогда было следующее: ей казалось, что к ней по ночам ходит некто и живет с ней без ее согласия половой жизнью и будто бы я его тоже принимаю (а жили мы, да и сейчас живем в одной квартире), кроме того она стала утверждать, что я ее гипнотизирую и если не перестану, она меня убьет. Тогда мои родители и решили показать ее психиатру. Он дал направление в стационар. И когда она узнала об этом, набросилась на меня, вцепилась в волосы, пинала ногами, я еле вырвалась и убежала к соседям. После этого инцидента и была вызвана скорая, которая ее насильно увезла.

Читайте так же:  Зависть гордыня похоть

1) Насколько она опасна для меня, стоит ли воспринимать ее угрозы всерьёз?
Тут следует учесть такие ее особенности: чрезвычайно умна, очень лжива, склонна пакостить исподтишка, склонна к воровству (у своих), боится и, видимо, ненавидит меня, т.к. недавно опять вспоминала, что я пыталась якобы ее отравить.

2) Если она опасна, что мне делать, ждать, когда она набросится на меня и потом, если останусь жива, писать в милицию, и т.п.

3) Или все же есть вероятность отправить ее на принудительное лечение по решению суда, не дожидаясь нападения. И как действовать, чтобы все снова не кончилось провалом?

4) И еще, хотелось бы знать, каковы же обязанности участкового психиатра в таких случаях, как мой (когда больной категорически не признает себя больным, при этом ведет себя опасно для окружающих)?

Очень жду помощи и советов. Мне очень плохо, не знаю, как выдержу дальше.
Извините, что длинно.

Принудительное лечение шизофрении

Систематика форм шизофрении, основанная на различиях степени прогредиентности болезни, учете ее синдромальных картин и особенностей развития, обусловливает необходимость дифференцированного подхода к решению вопросов лечения. Общие принципы лекарственной терапии шизофрении определяются следующим: 1) шизофрения рассматривается как патобиологический процесс, при котором предполагается единство патогенеза, психопатологических проявлений и форм течения, что определяет использование в первую очередь биологических методов лечения, в том числе лекарственных; 2) при выборе того или иного метода рациональной терапии шизофрении необходимо руководствоваться знаниями о направленности психотропного действия конкретного препарата и особенностями возрастной и индивидуальной чувствительности пациента к данному лекарственному воздействию.

При определении клинических показаний к назначению психофармакологических методов лечения шизофрении в каждом конкретном случае необходим учет ряда показателей, в том числе психопатологических симптомов и синдромов, определяющих психическое состояние больного, клинического диагноза, формы и стадии заболевания (хроническое состояние, экзацербация, фаза, приступ, ремиссия), особенностей его течения, темпа развития и степени генерализации и тяжести психопатологических расстройств, степени нарастания негативных изменений. Для обеспечения терапевтического эффекта обязательно соблюдение также принципа динамического подхода к лечению шизофрении, который предполагает смену терапевтической тактики в соответствии с изменением состояния больного. Оптимальным является комплексный подход к лечению с одновременным использованием препаратов разного клинического действия в сочетании с нелекарственными методами (в том числе психотерапией).

Различают активную терапию , купирующую проявления болезни в период ее манифестации, приступа, экзацербации; поддерживающую терапию , направленную на сохранение достигнутого улучшения и стабилизацию состояния; профилактическую терапию , целью которой являются предупреждение рецидивов болезни и удлинение ремиссий.

Наиболее распространенный биологический метод лечения шизофрении — психофармакотерапия. Но наряду с ней используется инсулинокоматозная и электросудорожная (ЭСТ) терапия.

Современный этап лечения шизофрении характеризуется наличием большого числа психофармакологических средств и постоянным внедрением новых активных средств (особенно нейролептических препаратов), в том числе с пролонгированным действием, что позволяет совершенствовать лечение, обеспечивая дифференцированное назначение лекарственных методов и преодоление терапевтической резистентности к лекарственным средствам (последнее в психиатрии является очень актуальной задачей).

Приводим основные методы лечения различных форм шизофрении.

Непрерывнотекущая злокачественная шизофрения наиболее резистентна к любому терапевтическому воздействию, поэтому при выработке тактики лечения не следует в этих случаях ориентироваться на возможность излечения больных, а основные усилия следует направлять на уменьшение выраженности психотических расстройств, их дезактуализацию, редукцию на максимально возможном уровне и достижение терапевтической ремиссии до внебольничного улучшения с резидуальными расстройствами, адаптацией к проживанию в домашних условиях.

После введения в психиатрическую практику клозапина (лепонекс, азалептин) возможности дифференцированной терапии психотических форм шизофрении существенно расширились. Клозапин оказался весьма эффективным даже при наиболее резистентных к терапии полиморфных состояниях с преобладанием кататоно-галлюцинаторно-бредовых расстройств и при наиболее прогредиентных формах шизофрении с выраженными дефицитарными изменениями. Он стал одним из основных препаратов и при злокачественно протекающих вариантах непрерывной и приступообразно-прогредиентной шизофрении. При его использовании в суточной дозе 300— 400 мг в день удается добиться ремиссии более чем у 80 % больных, хотя в некоторых случаях речь идет лишь о внутрибольничном улучшении или состояниях, позволяющих больному пребывать в домашних условиях, тогда как, применяя рутинные нейролептики, аналогичного результата можно добиться менее чем у половины таких больных. При преобладании в полиморфных психотических состояниях галлюцинаторно-бредовых расстройств оправдано сочетание стелазина (30—40 мг в день) с клозапином (до 150—200 мг/сут).

Клозапин является основным препаратом и в качестве средства поддерживающей терапии в амбулаторных условиях, которую необходимо проводить под постоянным наблюдением врача-психиатра и при регулярном слежении (1 раз в месяц, а затем 1 раз в 3—4 мес) за картиной белой крови (для избежания явлений гранулоцитопении или агранулоцитоза). В результате длительной непрерывной поддерживающей терапии клозапином в дозах 75—200 мг в день при злокачественных разновидностях шизофрении почти вдвое сокращаются число и длительность обострений, более чем в 3 раза снижается частота стационирований, т. е. в большинстве случаев обострений болезни не требуется госпитализации больного. По мере увеличения длительности поддерживающего лечения — до 20 лет и более, происходит становление более глубоких ремиссий с одновременным постепенным повышением уровня социальной адаптации этих тяжелых больных и снижением степени тяжести негативных изменений [Тиганов А. С. и др., 1995]. Это, с одной стороны, обеспечивает возможность длительного пребывания больных в домашних условиях, а с другой — позволяет проводить вторичную профилактику рецидивов заболевания даже при злокачественных разновидностях шизофрении.

Достигнутые результаты лечения на этапе поддерживающей и превентивной терапии у таких больных могут подкрепляться присоединением элементарной трудотерапии в домашних условиях, стационаре или в лечебно-трудовых мастерских при ПНД (для сохранения трудовых навыков). Поскольку больные злокачественной шизофренией, как правило, нетрудоспособны и нуждаются в постороннем уходе, первостепенной задачей в плане их социальной защиты является своевременное оформление им инвалидности. Тяжесть и зачастую необратимый характер социально-трудовой дезадаптации позволяют видеть целью лечебно-реабилитационной работы с такого рода пациентами не столько возвращение их к «обычной жизни», сколько помощь в приспособлении на уровне сниженных возможностей [Гончаров М. В., 1991; Кирьянова Е. М., 1993].

Читайте так же:  Таблетки от аэрофобии

При прогредиентной (параноидной) шизофрении основным методом лечения также служит психофармакотерапия, но выбор лекарственных средств и способов их применения в большей мере зависит от формы течения заболевания, непрерывной или приступообразной, и от стадии болезни, которые определяют различия в психопатологических проявлениях болезни.

Для преодоления терапевтической резистентности галлюцинаторных и бредовых состояний к нейролептикам Г. Я. Авруцкий и соавт. (1984, 1988) рекомендовали сочетание их с инсулинокоматозной терапией форсированным методом (7—10 ком), которая повышает чувствительность к этим лечебным средствам [Матвиенко О. А., 1987]. Рекомендуются также смена нейролептиков на препараты иной химической структуры, применение ЭСТ и использование высоких («ударных») доз средств с высокой антипсихотической активностью (галоперидол — до 45 мг, стелазин — до 100 мг, триседил — до 30 мг). Применение «ударных» доз, естественно, создает риск развития тяжелой нейролепсии (вплоть до злокачественных форм), что значительно ограничивает их назначение на практике. Для снижения инертности патологического процесса при прогредиентной (параноидной) форме шизофрении и повышения эффективности нейролептиков используется также метод внезапного «обрыва» терапии с последующим ее возобновлением (упоминавшийся выше метод «зигзага»).

Имеются данные о большей антибредовой активности пролонгированных форм препаратов по сравнению с их аналогами кратковременного действия [Алтунин А. И., 1992] при адекватном подборе суточных доз. В этом случае назначают клопиксол-депо в дозе 400—600 мг, пипортил-Ь4 — 100— 200 мг, галоперидол-деканоат — 100—200 мг 1 раз в 7 дней. Значительно расширяют возможности использования нейролептиков пролонгированного действия относительная редкость и незначительная выраженность побочных эффектов. В случаях выраженной терапевтической резистентности рекомендуется комбинация двух и более нейролептиков — пролонгов (предпочтительно сочетание клопиксола-депо с пипортилом- L 4), что позволяет добиться лечебного эффекта при параноидной шизофрении у 43 % больных.

При лечении приступообразно-прогредиентной (шубообразной) шизофрении психофармакотерапевтические мероприятия сводятся в первую очередь к быстрому купированию остроты состояния с одновременным и последующим редуцирующим воздействием на актуальность галлюцинаторно-бредовых расстройств. Существует точка зрения о целесообразности комбинированного лечения с параллельным воздействием как на аффективную, так и на бредовую симптоматику [Дементьева Н. Ф. и др., 1982].

В случаях, когда галлюцинаторно-бредовые расстройства определяются механизмами аутохтонного развития приступа, а психопатологическая картина представлена параноидом с тенденцией к фантастическому видоизменению бредовых расстройств и формированием синдрома Кандинского— Клерамбо в структуре чувственного образного бреда, при психофармакотерапии указанных психотических приступов требуется комбинация седативных нейролептиков с препаратами антибредового и антипсихотического действия (хлорпромазин, галоперидол, трифлуоперазин). Купирование таких состояний достигается парентеральным введением нейролептиков в более высоких суточных дозах (хлорпромазин — по 150—300 мг, трифлуоперазин — по 15—20 мг, галоперидол — по 15—30 мг). Редукция бредовых расстройств происходит в более поздние сроки, от 3—4 нед до 2—3 мес, а в ремиссии эпизодически возникают рудименты психоза, при которых необходима поддерживающая терапия.

После редукции бредовых расстройств в ремиссии может развиться стойкий паранойяльный бред, обычно трудно поддающийся лечению. В этих случаях требуется сочетанное длительное применение нейролептиков с выраженным антипсихотическим (антибредовым) действием — стелазина, галоперидола, галоперидола-деканоата. Столь же трудны для лечения в интервалах между приступами навязчивости, нередко граничащие с психическим автоматизмом и сенестопатиями. Дезактуализации последних можно добиться с помощью мощных нейролептиков в больших дозах (клозапин до 300— 400 мг, стелазин — 40 мг в день) в сочетании с бромазепамом (до 10 мг/сут).

Особенностью лечебных мероприятий при шизоаффективных и рекуррентных приступах шизофрении является более широкое использование «стрессовых» методов, особенно при депрессивно-параноидных и онейроидно-кататонических синдромальных вариантах. В первую очередь это ЭСТ, плазмаферез, гемодиализ, коразол в субсудорожных дозах с индивидуальным подбором доз под контролем ЭЭГ, особенно в случаях плохой переносимости психотропных средств или противопоказаний для ЭСТ [Молодецких А. В., 1990]. Применение этих методов становится актуальным при признаках затягивания психоза, осложнении его явлениями нейролепсии или при угрозе развития фебрильной шизофрении.

В ремиссиях при этих формах шизофрении более предпочтительна профилактическая терапия, направленная на вторичную профилактику рецидивов (повторных приступов) заболевания. В этих целях используются традиционные превентивные средства, обеспечивающие профилактику фазно (периодически) протекающих состояний. Предпочтительными среди них в этих случаях являются карбамазепин (до 600 мг в день) и верапамил (суточная доза — 240—360 мг); соли лития и нифедипин менее эффективны по сравнению с аффективными психозами.

Видео (кликните для воспроизведения).

Поскольку по характеру социально-трудовой адаптации это наиболее благоприятные варианты шизофрении, то социореабилитационные мероприятия у этих пациентов в период ремиссии направлены на то, чтобы они продолжали работу в условиях обычного производства, сохраняли достигнутый ими уровень квалификации и объем трудовой нагрузки. Для данной категории больных в условиях динамического наблюдения в ПНД существует высокая личностная значимость социальных, семейных и профессиональных отношений, урегулирование которых снижает риск рецидивов болезни [Буркин М. М., 1990; Кирьянова Е. М., 1993; Сальникова Л. И., 1995].

Источники


  1. Грэй, Джон Мужчины с Марса, женщины с Венеры… работают вместе! / Джон Грэй , Барбара Эннис. — М.: АСТ, Neoclassic, 2013. — 320 c.

  2. Столяренко, Л. Д. Психология делового общения и управления / Л.Д. Столяренко. — М.: Феникс, 2016. — 416 c.

  3. Ципоркина, И. Домашняя дипломатия, или Как установить отношения между родителями и детьми / И. Ципоркина, Е. Кабанова. — М.: АСТ-Пресс Книга, 2006. — 304 c.
  4. Аминов, И. И. Психология делового общения / И.И. Аминов. — М.: Омега-Л, 2016. — 304 c.
  5. Марти, Лэйни Преимущества интровертов / Лэйни Марти. — М.: Манн, Иванов и Фербер, 2013. — 368 c.
Принудительное лечение шизофрении
Оценка 5 проголосовавших: 1

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here